Страх не отступал. Наоборот, она поняла, кто был источником. Его порождал Антоша. То, что ползло к ней навстречу.
«Нельзя, чтобы оно добралось до кровати», – лихорадочно соображала девушка. – «На это случай я взяла с собой одну штуку. Нет, не распятие. И не дробовик. Я же не Ван Хельсинг, чтобы палить во все стороны по вампирам».
Это старый набор карандашей Антоши. Они почти сточились, тем не менее, были хорошо заточены. Лиза достала их из коробки по одному и начала строить частокол, перегораживая кирпичный лаз перед собой. Ее руки дрожали, она постоянно роняла карандашики. Антоша все ближе.
Нервы сдавали. Она никак не могла поставить заключительный розовый карандаш в центр, чтобы замкнуть ряд. Он скользил и падал. Скользил и падал. Их с Антошей разделяют уже какие-то считанные сантиметры.
– Уходи! Убирайся!
Он не реагировал, продолжая ползти. Все равно, что кричать на поезд. Лиза уже не могла держать этот кусок дерева, преграда никак не завершалась. Пламя лампадки уже жарило ей лоб. Лиза встретилась глазами с Антошей и погрузилась в темноту.
Где-то в глубине головы она услышала настойчивые крики знакомой девочки. Она кричала, чтобы Лиза вставала и прекращала ронять сопли. Куда вставать? Она не чувствовала своего тела, тонула в собственном страхе, не видя перед собой спасательного круга.
И тут все вернулось на свои места с такой стремительностью, что Лизе враз стало плохо. Ее вырвало на свои же руки. Но Аня была рядом. Каким-то чудом ей удалось достроить заборчик, выхватить из рук сестры карандашик и воткнуть в пол.
Они еще тут, в кирпичном лазе, но впереди никого не было. Антоша исчез, остался по ту сторону цветного частокола. У Лизы текли слезы, она была совершенно разбита.
– Ничего без меня сделать не можешь, – грустно произнесла сестра. Она никогда не ругалась и не кричала. Лишь тихо сообщала факты.
Аня двинулась назад. Обе сестры промокли. Их словно залило волной прибоя, настолько они вымокли. Аня вылезла, Лиза шла следом, смывая с рук кусочки завтрака. Впереди еще объяснение с родителями и наверняка они не многое поймут. Разумеется, отец хорошо их подготовил, но долгое время они будут думать, что девочки сумасшедшие. Всем сначала сложно поверить.
Лиза развернулась под кроватью, чтобы выползти как человек, а не каракатица, и это оказалось ошибкой. Никогда не поворачивайся здесь спиной! Не теряй из виду путь во Тьму.
Ее ногу схватила чья-то ледяная рука, Лиза закричала, пытаясь найти, за что удержаться. Она зацепила покрывало, и то потащилось вместе с ней обратно. Аня прыгнула, стукнувшись головой о дно кровати. Лиза успела подумать даже о синяке, который заработала Аня, пока ее тащили назад, лицом в воду.
Аня держала сестру за руку, что-то за ногу, и Лиза растянулась, словно русский князь, пойманный монгольским ханом, меж конями. Она бросила взгляд назад и остолбенела. На нее с ужасом смотрел маленький мальчик. Он был в ужасном состоянии, но Лиза не обращала внимание на спутавшиеся волосы и кожу с голубым отливом. Она смотрела на человеческие, карие глаза ребенка. Он отчаянно держался ручкой за ногу девушки, и было видно, как что-то жуткое удерживает его во мраке.
– Тащи нас!!
Аня изо всех сил упиралась в кровать, вытягивая их из лаза. Сантиметр за сантиметром они медленно показывались из-под сползшего покрывала с машинками. Ей удалось перехватить руку Антоши, они спешно стянули покрывало с пятнами крови с кровати и заткнули кирпичный лаз, протолкнув тряпку ногами. Мальчик распластался на полу и даже не смотрит в ту сторону – он вернулся с того света и имел право прилечь в тенечке.
Когда покрывало полностью исчезло в кирпичном лазе, холод пропал, словно кто-то переключил сплит-систему. Ткань дальше не лезла. Они вытащили ее, за ней – обычная стена в голубых обоях. Проход исчез.
В комнату уже ворвался отец: очки сидят криво, черные волосы всклокочены. Он помог им вылезти из-под кровати.
– Ну и ну, – он оглядел их мокрую одежду. – Вижу, вам пришлось попотеть.
Они втроем абсолютно мокрые и вымотанные, сидели на полу и хмуро смотрели на отца. Чего сейчас им не хочется, так это папиных шуток.
– Лучше сделай нам кофе. Мне со сливками и сахаром, Ане сладкий черный. Да ты и сам помнишь, – сказала ему Лиза. – Антоша, ты кофе любишь?
Мальчик хорошо справлялся, щеки порозовели и ему хватило сил кивнуть.
– Сделай ему с молоком, окей?
– Будет сделано, барышни. Бегом умываться, от вас несет, как от сантехников.
Отец удалился на кухню, а они помогли встать Антоше и побрели в ванную комнату. По пути Аня скинула с себя парик и шикарные черные волосы остались у нее в руках. Антоша посмотрел на нее, но от усталости даже не удивился. Он искал глазами маму.
Темно-каштановые волосы Лизы, пусть и грязные, никуда не делись. В тринадцать лет ее сестра лишилась половины волос после чудовищного кошмара, который не давал девочке проснуться почти сутки. Ане пришлось побриться и с тех пор она не давала отрасти волосам. Когда-нибудь они расскажут и эту историю, но сейчас уже поздно.
На кухне отец заваривал кофе и напевал что-то себе под нос.
Глава 2. Круги на воде
Коленки ее слегка пухлых ног выглядывали из воды, окруженные островками плавающей пены. Справа от ванны на стуле расположилась бутылка белого вина. Пока матери не было дома, она позволила себе алкоголь. Вода журчала, наполняя ванну. Длинные русые волосы, намокнув, облепили плечи Тани. Кончики их плавали в воде. Она расслабилась, закрыла глаза и откинула голову на край ванны. Лицо намазано маской от прыщей, полбутылки вина выпито. Она размышляла о школе и об этой мерзкой Скопинцевой, что заставила ее глотать слезы перед классом. Ничего, эта сучка еще попляшет! Никто не может безнаказанно подставлять Татьяну Морозову. Даже такая стерва, как Скопинцева.
Их конфликт давно прошел стадию роста, и теперь это взаимная всепоглощающая ненависть. Все началось с бывшего парня Саши Скопинцевой, который понравился Тане. И они почти договорились о свидании, как вдруг вмешалась Саша и отбила парня себе обратно. Потом одно за другое, и вот уже мокрая грязная тряпка для доски летит в голову Тане под крик: «Получай, тварь!».
Кулак девушки сжался, и она ударила им по воде, залив ею пол. Что Скопинцева о себе возомнила? Что она лучше всех? Что ей можно плевать на чувства других людей?
– Какая холодная! – вздрогнув, произнесла Таня и открыла глаза.
Но из крана вода больше не лилась. Она кончилась так внезапно, что Таня даже и не заметила. Ни капли. Между тем, вода в ванной стремительно остывала, вопреки законам физики.
– Что происходит?
Спустя пару секунд вода остыла окончательно, и Таня покрылась гусиной кожей. Попыталась сесть, но не смогла. Что-то удерживало ее под водой. Девочка уперлась ногами, но они внезапно не нашли опору, и Таня провалилась в ванну по горло. Или это уже не было ванной?
Девочка уцепилась руками за ее края и попыталась подтянуться. Ей удалось поднять одну ногу и положить на бортик ванной, но поднять вторую у нее не хватало сил. Руки скользили. Внезапно что-то схватило ее за пятку и резко дернуло вниз. Таня закричала, но крик захлебнулся в мыльной воде. Девочка вновь показалась над водой и правой рукой схватилась за стул возле ванной. Однако он покосился в ее сторону, бутылка с вином опрокинулась и нырнула в ванну. Что-то жутко холодное хватало ее ноги, все выше и выше, добралось до ребер и опутало грудь, нестерпимо больно стискивая в жутких объятиях. Таня продолжала кричать, но ее голос постепенно затихал. В конце концов она захрипела, намыленная рука соскользнула, и нечто утащило ее вниз. На воде некоторое время расходились круги, а потом у ванны появилось дно. Девушки внутри больше не было.
* **
– Осторожно, ты мне брюки оттопчешь! – Лиза закричала Ане, чтобы она не вертелась перед зеркалом, пока та надевает свой новый костюм. Спасибо матери Антоши, что неплохо заплатила отцу. Обычно девочки не приводят детей с того света и платить им, по большому счету, не за что. Но тогда случай был особый. Хотя Аня все высказала сестре по поводу ее промашки: нельзя было выпускать проход из поля зрения.
Аня вертится возле зеркала, разглядывая новую юбку. Естественно, черного цвета. Пристрастие Ани к черному цвету уже не волнует родственников так сильно, как когда ей было восемь. Согласитесь, готика немногим к лицу, но когда у тебя такая бледная кожа и ты носишь длинные черные волосы, то темный макияж и покрашенные черным лаком ногти лишь подчеркивают образ, устаревший лет десять назад.
– Девочки, я вас уже десять минут жду! – отец раздраженно закричал из коридора. – Поторапливайтесь!
– Это все Аня, – наябедничала Лиза. – Не дает к зеркалу подойти.
